«Глобальный ум не созрел для решения проблем Мирового океана»

7 июня 2019
Известия

С решением проблем Мирового океана нельзя затягивать, чтобы не получилось, как в поговорке: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Об этом заявил в интервью МИЦ «Известия» на полях Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) президент Объединенной судостроительной корпорации Александр Рахманов. У России для этого есть как минимум лучший ледокольный флот. Подробнее о строительстве ледоколов, гражданской продукции, планах на флот и проблемах мирового океана — читайте в материале.

— Давайте сразу перейдем к событиям, которые для многих петербуржцев стали значимыми. Совсем недавно на Балтийском заводе был спущен на воду атомный ледокол «Урал». Это, если я правильно понимаю, третий из проекта 202/220.

— Второй серийный, третий по счету.

— Работа по строительству остальных ледоколов проекта продолжается? Какие намечены сроки?

— Работа идет согласно графику, с учетом, собственно, тех глобальных факторов, которые повлияли на строительство головного ледокола — «Арктика», после этого идет «Сибирь», потом «Урал». Мы уверены, что в конце года выйдем на ходовые испытания. Надеемся, что ледокол попробует свой первый лед в декабре. Наверное, к марту будущего года мы пойдем проверять его на прочность, передавать заказчику — не позднее мая 2020 года.

Следующие ледоколы пойдут с интервалом в год друг за дружкой. Мы в этом году ждем проведения конкурсных процедур, чтобы не позднее сентября заключить контракт еще на два ледокола.

— Мы по-прежнему остаемся в топе стран, которые обладают ледокольным флотом. Откуда идут комплектующие в условиях санкций — все-таки из-за границы?

— Этот ледокол — счастливое исключение, потому что количество импортных комплектующих, или, скажем так, системных решений, которые произведены вне территории РФ, сведены к минимуму: система электродвижения российская, реакторы российские, турбины российские, главные электрические двигатели — российские, можно продолжать дальше.

В этом смысле этот ледокол очень похож на наши военные заказы, которые собираются и производятся исключительно из российских комплектующих. Наверняка где-то там затесались какие-то небольшие электронные элементы, потому что мы точно не знаем, из чего наши поставщики сделали те или иные шкафы, какие-то элементы арматуры могли быть из разных стран, но покупались исключительно с точки зрения скорости и удобства строительства. Но это не более, мне кажется, 5–10% от общей стоимости изготовления этого ледокола, поэтому мы уверенно и с гордостью называем его российским продуктом.

— На форуме вы приняли участие в заседании о Мировом океане. Какие направления с точки зрения работы ВСК станут приоритетными? Что может стать драйверами развития Мирового океана в будущем?

— Давайте начнем с того, что ключевыми продуктами для нас являются суда высокотехнологичные, к которым мы относим исследовательские, рыболовецкие, ледокольный флот и, например, плавучую станцию «Северный полюс», которая будет первой дрейфующей и при этом самоходной платформой. По сути, мы меняем героический труд полярников на вахту. Там будут работать ученые из более чем 20 стран, заявки уже приходят. В широком смысле это тоже наш вклад.

Если говорить системно, то в первую очередь это, конечно, ледокольный флот, который обеспечивает проводку. Второе — мы умеем делать транспортные суда, работающие во льдах арктических классов. Третья история — арктический круизный лайнер, который, я уверен, будет востребован в ближайшее время. Сюда же ложится плавучий атомный энергоблок, который мы построили.

Всё это элементы работы Северного морского пути и развития устроения Арктики. Не говоря уже об исследовательских судах, которые могут ходить во всех широтах и проводить исследование Мирового океана вне зависимости от температуры воды.

— А как обстоит дело с температурой отношений между странами, если судить по вопросам освоения океана?

— Атмосфера недоверия и подозрения приводит вот к чему. Мы говорим: «Ребята, давайте вместе океан изучать». А нам в ответ: «А-а-а, опять русские что-то придумали, какую-нибудь там закладку сделают!» И бороться с этим недоверием очень сложно. Люди должны понимать, что проблему Мирового океана не может решить одна страна в отдельности. Если тебе не повезло и ты оказался по течению чуть дальше Гольфстрима, ты по-любому будешь получать все те негативные факторы, которые несет в себе течение.

А что, например, происходит с мусором на Карибах? Посмотрели картинки, жутко стало. В рыбе обнаружили микропластик. И, соответственно, полезное диетическое питание под названием «рыба на пару» превращается в яд. Мы же не можем на это не реагировать, правда? При этом решить эту проблему в России нам не удастся. И омываемся мы пятью морями, и выход имеем по крайней мере к двум океанам. 37 тыс. км водной границы, и при этом без сотрудничества проблему океанскую не решить. Наверное, я сделаю очень печальный вывод из всего нашего разговора (дискуссии о развитии Мирового океана на ПМЭФ. — «Известия»), но, к великому сожалению, глобальный ум на сегодняшний день не созрел для решения таких проблем.

Самое главное, чтобы не получилось, как в русской поговорке: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Что-то должно произойти, чтобы эта сфера стала развиваться. Эта работа должна вестись в планетарных масштабах, а амбиции отдельных стран — отойти на второй план.

— Как обстоят дела с военной продукцией?

— У нас идет спад госзаказа, но не такими быстрыми темпами, как на других предприятиях. Объяснение очень простое: у нас в основном изделия длинного цикла, которые производятся более пяти лет. Поэтому мы ощущать этот спад будем следующее десятилетие. При этом у нас идет планомерный процесс по увеличению доли гражданского судостроения. На сегодняшний день это 15,6%, в 2019 году будет 17%, а к 2030 году мы все-таки надеемся выйти на искомую для нас цифру 50%. Эта цифра весьма амбициозная. Если исходить из текущих параметров продаж на военном рынке, мы должны обеспечить объем продаж не менее 250 млрд рублей в год.

— О каких перспективных проектах можно говорить для Военно-морского флота сейчас? С учетом того, о чем заявлял президент.

— Я не буду комментировать и дополнять президента в отношении наиболее прорывных продуктов, о которых не принято говорить широкой публике. Мы получили очень хорошую поддержку со стороны Министерства обороны в части строительства кораблей дальней морской зоны, были подписаны контракты, заложены четыре корабля. Мы видим дальнейшие планы по укреплению этой группировки. Надеюсь, что по работе над другим продуктом, которая много обсуждалась в прессе, будет приниматься уже конкретное решение. Это, наверное, всё, что я могу сказать в завуалированной форме.


Предыдущие публикации

Alexey Rakhmanov, president of United Shipbuilding Corporation (USC), talks to TOGY about the state of Russia’s shipbuilding industry, USC’s biggest ongoing projects and opportunities arising from the development of the Northern Sea Route. United Shipbuilding Corporation is a shipbuilding, repair and maintenance company in Russia.

25 февраля 2020

Головной офис ОСК через полгода переберется в Петербург, где «прописалось» около трети верфей и конструкторских бюро корпорации и где развивается мощный судостроительный кластер. Понятно, что решение перебазировать в северную столицу управленческий персонал компании, столь важной для национальной экономики, принималось наверху. Но у этой истории есть своя логика, в которой хотелось бы разобраться, а заодно и понять, что получит в таком случае Петербург, как такое решение отразится на его бюджете. Об этом - разговор с нашим сегодняшним гостем руководителем одной из крупнейших в России корпораций.

14 февраля 2020

Ситуация со сроками строительства серии траулеров по программе инвестиционных квот на Выборгском судостроительном заводе (ВСЗ) в последнее время вызывает пристальное внимание со многих сторон. Ранее портал Sudostroenie.info публиковал позицию заказчика. Теперь предоставляем слово корабелам. На вопросы редакции отвечал начальник отдела маркетинга ВСЗ Никита Ворошилов.

13 февраля 2020